Любимая МОЛПИТ тихоходка PIT00330 (Тихоходки - гении выживания) и PIT00681 («Белок бессмертия» тихоходок) стала «Звездой» Nature вчера [1]. Изображение тихоходки, линяющей и откладывающей яйцо в старую кожу, сделанное эволюционным биологом Гонсало Кирога-Артигасином, стало одним из победителей конкурса Nikon Small World 2026 года.

Gonzalo Quiroga Artigas/Nikon Small World

1. Davide Castelvecchi. See a tardigrade shed its skin - October's best science images // Nature News 4 Nov 2026. [doi появится на следующей неделе].

Десятилетие назад на основе эпигенетического анализа мы «аргументированно предполагали, что книга каждой клетки (CellBook) находится не только в этой одной клетке. Это очень важная особенность модели CellBook родословной клетки. Время покажет, насколько мы правы», – было написано в PIT00352. 10 лет спустя смена мысли от вещей к процессам PIT00706 позволяет правильно понимать наше утверждение: «Книга клетки наследуется коллективом клеток процессом перемешивания клеточных линий». При этом число делений в клеточной линии меньше двух!

Самый трудный переход в познании биологических законов жизни. Да-да, именно динамики, ибо статики живого не было и нет. Начнём обсуждать проблему, следуя глубоким размышлениям авторов книги [1], чтобы не сбиться с правильного пути.

Эта книга — попытка исследовать метафизику науки, изучение самых основных особенностей мира, подразумеваемых или предполагаемых наукой. Одна из её главных целей — продемонстрировать фундаментальную важность такого исследования. Правильное понимание этой общей картины имеет решающее значение для того, насколько хорошо мы проводим научные исследования и правильно ли понимаем то, что они нам говорят. Конкретный метафизический тезис, лежащий в основе этой книги, заключается в том, что мир — по крайней мере, в отношении живых существ — состоит не из субстанциальных частиц или вещей, как в подавляющем большинстве предполагали философы, а из процессов. Он динамичен насквозь. Мы считаем, что этот тезис имеет глубокие последствия.

Более конкретно, мы предполагаем, что живой мир представляет собой иерархию процессов, стабилизированных и активно поддерживаемых в разных временных масштабах. Мы можем рассматривать эту иерархию в общих мереологических терминах: молекулы, клетки, органы, организмы, популяции и так далее. Хотя члены этой иерархии обычно рассматриваются как вещи, мы утверждаем, что их правильнее понимать как процессы. Вопрос, который возникает для любого процесса, как мы обсудим подробнее ниже, заключается в том, что позволяет ему существовать. Процессы в этой иерархии не только дополняют друг друга, но и обеспечивают условия для существования других членов, как более крупных, так и более мелких. Так, если мы возьмем, например, печень, мы увидим, что она обеспечивает условия для существования организма, частью которого она является, а также для гепатоцитов, из которых она состоит. За пределами узкоспециализированной лаборатории гепатоцит может существовать только в печени. И наоборот, для существования печени необходим как организм, в котором она находится, так и гепатоциты, из которых она состоит. Ключевой момент заключается в том, что эти взаимные зависимости носят не только структурный характер, но и основаны на деятельности. Гепатоцит поддерживает печень, а печень поддерживает организм, выполняя определенные действия. В конечном итоге это лежит в основе нашей настойчивости в рассмотрении таких, казалось бы, существенных сущностей, как клетки, органы и организмы, как процессов.

Эти процессы, которые так часто принимают за вещи или вещества, сами участвуют в более привычных процессах, таких как метаболизм, развитие и эволюция; процессах, которые, опять же, часто объясняют сохранение более вещеподобных или непрерывных процессов. Разве нам не нужны вещи как субъекты таких бесспорно процессуальных явлений, как метаболизм, развитие и эволюция? Не следует ли нам быть дуалистами, поддерживающими мир, состоящий как из вещей, так и из процессов, которым они подвергаются? Существует множество ответов на эту линию рассуждений, но минимальным условием для того, чтобы позиция считалась формой процессной онтологии, является то, что процессы должны быть в некотором смысле более фундаментальными, чем вещи. В самом общем смысле это означает, что существование вещей обусловлено существованием процессов. Наша собственная предпочтительная точка зрения, которую мы подробно рассмотрим позже, заключается в том, что вещи следует рассматривать как абстракции от более или менее стабильных процессов. Питер Саймонс в своей главе предполагает, что вещи являются «остатками» процессов.

1. Nicholson, Daniel J., and John Dupré. Everything flows: Towards a processual philosophy of biology. Oxford University Press, 2018. 403 p. doi 10.1093/oso/9780198779636.001.0001.

позволит нам преодолеть закоренелые проблемы современной биологии: редукционизм, геноцентризм, детерминизм и механицизм,

потому, что процессуальная природа организма, думаю, наполнит в скором времени светлыми мыслями биологические переменные [1].

В живой системе нет ни одного явления, которое не имело бы молекулярного характера, но нет и ни одного, которое было бы исключительно молекулярным. Одно дело — не видеть леса за деревьями, но отрицать существование леса — гораздо более серьезное дело; ведь это не просто близорукость, а самоналоженная слепота. — Пол Вайс (1969a: 10–11) [2].

Несмотря на замечательные успехи молекулярной биологии за последние три четверти века, растет понимание того, что организмы необходимо рассматривать как интегрированные системы, чтобы в полной мере постичь их наиболее отличительные черты. Однако сохраняется значительная неопределенность (а в некоторых кругах – откровенный скептицизм) относительно того, как «системное мышление» может фактически углубить наше понимание организмов – помимо простого напоминания о таких известных максимах, как «целое больше, чем сумма его частей». В этой статье я опираюсь на во многом забытые органицистские идеи экспериментального и теоретического биолога Пола Вайса (1898–1989), чтобы изложить работоспособную, интуитивную и неформальную системно-ориентированную концепцию организма, и далее иллюстрирую ее ценность и эффективность в различных контекстах объяснения. В частности, я утверждаю, что правильное понимание организма как системы — ясно предвосхищенное Вайсом более полувека назад — предоставляет необходимые концептуальные ресурсы для диагностики и преодоления проблем, связанных с четырьмя основными доктринами, которые остаются глубоко укорененными в современной биологии: редукционизмом, геноцентризмом, детерминизмом и механицизмом [1].

Возможно, наиболее влиятельным его вкладом стало то, что, будучи председателем Отдела биологии и сельского хозяйства Национального исследовательского совета, Вайс отвечал за административную реструктуризацию биологических наук в рамках совета. В 1951 году он предложил новую классификацию, представленную в Таблице ниже, которая отражала интересы различных уровней организации, а не различных форм жизни (например, зоология, ботаника, бактериология) или методов исследования (например, биофизика, биохимия, биометрия), в надежде облегчить теоретическую интеграцию исторически разделенных специальностей. Вайс подробно излагает свою аргументацию в работе Weiss 1953a; см. также Appel 2000.

Таблица. Переклассификация биологических наук, проведенная Вайсом в 1951 году для Национального исследовательского совета. См. в [1].

В конечном счете, наиболее значимый вклад Вайса в биологию, как будет показано в оставшейся части этой статьи, заключается в философском понимании организма как системы, которое неявно направляло его исследования в лаборатории, но которое он начал явно формулировать в печати только тогда, когда начал сворачивать свою экспериментальную программу (см. особенно Weiss 1962, 1963, 1967b, 1969a, 1970a, 1971c, 1973, 1974, 1977, 1978). Именно системный взгляд Вайса, во многом игнорируемый, я попытаюсь собрать воедино в дальнейшем, чтобы показать, что он все еще может многое предложить работающему биологу — не говоря уже о философе биологии.

Хотя концепция системы является наиболее значимым теоретическим вкладом Вайса, она отнюдь не единственная. Из-за ограничений по объему я не смогу рассмотреть здесь еще одно ключевое понятие, в создании которого Вайс также заслуживает признания: концепцию поля. Вайс разработал это понятие на основе своих экспериментальных работ по регенерации, представив его как общую концепцию для понимания морфогенеза в своих ранних теоретических трудах (Вайс 1926, 1928). Позже он дал ему гораздо более полное описание в «Принципах развития» (Вайс 1939). Было бы интересно увидеть исследование, которое сделало бы для концепции поля Вайса то же, что данная статья стремится сделать для его концепции системы.

Прежде чем продолжить, полезно сравнить Вайса с его более известным венским современником Людвигом фон Берталанфи, чьи работы, в отличие от работ Вайса, иногда цитируются системными биологами. (Отличный анализ связей между Вайсом и Берталанфи можно найти в работе Драка и др. 2007 года.) Берталанфи был пионером теоретической биологии, который после Второй мировой войны разработал общую теорию систем, которая, как отмечалось в разделе 1, является одной из областей, на которую опираются современные биологи-теоретики систем. Хотя Берталанфи часто приписывают внедрение системного мышления в биологию, сам Берталанфи признавал первостепенную роль Вайса, заявляя, что «Пол [Вайс] был одним из первых, кто ввел понятие „системы“ в биологии в 1924 году» (цитируется по Костлеру и Смитису, 1969: 47). В действительности, системная концепция в биологии имеет еще более глубокие исторические корни, особенно в немецкой традиции, где ее можно обнаружить уже на рубеже ХХ века в работах Эвальда Геринга, Ханса Дриша и Николая Хартмана.

В одной из своих последних публикаций Вайс писал о первой встрече с Берталанфи в начале 1920-х годов и рассказывал, как он понял их разные, сформировавшиеся на протяжении всей жизни, взгляды на системное мышление:

В те дни ко мне обратился с предложением о встрече блистательный венский студент, чуть более чем на три года моложе меня — Людвиг фон Берталанфи. Мы встречались в кофейнях и «доили» друг друга. Вскоре я обнаружил, что наши взгляды движутся в одном направлении — его мысли исходили из философских размышлений, мои — из логической оценки практического опыта. Так продолжалось полвека, каждый из нас следовал своим собственным путем в соответствии со своими предпочтениями. То есть я оставался эмпирическим экспериментальным исследователем, интерпретатором и интегратором, для которого концепция «системы» оставалась лишь молчаливым интеллектуальным проводником и помощником в концептуальном упорядочивании опыта, в то время как он, более склонный к экстраполяциям и широким обобщениям и стремящийся охватить весь космос человеческого знания, сделал саму теорию [т. е. общую теорию систем] и ее применимость ко многим областям своей первостепенной задачей. (Вайс 1977: 18–19)

Несмотря на то, что для Вайса он служил лишь «молчаливым интеллектуальным проводником», последующие разделы покажут, что его системный подход представляет собой мощное и удивительно эффективное противоядие от некоторых из наиболее распространенных, но проблематичных предположений современной биологической мысли.

1. Nicholson, Daniel J. The Organism as a System: Insights from Paul Weiss // Acta Biotheoretica 74 (4), 34 (2026). doi 10.1007/s10441-026-09539-2.

2. Дэн Николсон в работе [1] цитирует основные статьи Пола Вайса, которые у нас практически недоступны, и подробно со знанием дела объясняет почему системное мышление Пола Вайса работает как противоядие от редукционизма, геноцентризма, детерминизма и механицизма.

3. К сожалению, Дэн Николсон как молодой американский исследователь не знаком пока с концепцией биологического поля Гурвича PIT00413.

4. Все цитирования в данном посте взяты из работы [1], где можно найти точные ссылки.

50 лет — и наука о живом обновляет Докинза [1].

«Сосредоточение внимания исключительно на генах устарело!

Книги, отражающие сложность жизни, заслуживают центрального места», - так деликатно написал Натаниэль Комфорт [1], думаю, без особого влияния своей жены Кэрол Грейдер, Нобелевского лауреата 2009 года за открытие теломеразы. Мне хочется усилить эту мысль книгой братьев Дениса и Раймонда Нобл [2]. Конечно, Ноблы критикуют подход Докинза жестче, хотя "собака зарыта" не в критике, а в том, что формализация, геноцентризм и вообще любые "центризмы" к науке о живом плохо применимы.

Если обратить внимание на многомерность и многозначность значений биологических переменных, которые сильно зависят от окружения, то становить очевидным, что маломерная логика очень плохо способствует биологическому пониманию.

«Впервые биологи по-настоящему осмысливают динамику организмов и окружающей среды, не выделяя произвольные участки природы для изучения в отрыве от контекста. Менее ориентированный на гены подход является более точным — и несравненно более удовлетворительным» [1].

1. Nathaniel Comfort. The Selfish Gene, 50 years on — it’s time for an update // Nature 658, 1120-1122 (2026). doi 10.1038/d41586-026-03393-5.

2. Noble, Raymond, and Denis Noble. Understanding living systems. Cambridge University Press, 2023. doi.org/10.1017/9781009277396.